Блоги

До 2022 года украинская элеваторная инфраструктура в значительной степени была построена вокруг экспортной модели: большие объемы зерна концентрировались в мощных комплексах и направлялись в южные порты. Полномасштабная война изменила эту логику — зерновые потоки стали менее предсказуемыми, возросло значение западных областей, альтернативных экспортных маршрутов и энергетической автономности.

Агросезон-2026 ещё продолжается, но первые результаты уже позволяют увидеть важные изменения и тенденции в экономике агропроизводства. Ранние культуры уже собраны, поздние — в процессе уборки, поэтому уже сейчас можно предварительно оценить, как производственные результаты и рыночные условия повлияют на экономику сезона 2026 года.

Нет, я не против туризма, не подумайте так. Имея 4 загородных экологических усадьбы в Бакоте (Староушицкая община в Хмельницкой области) и накопив 7-летний опыт в сфере сельского экологического туризма, я понял, что на наших глазах в Украине появилась довольно новая отрасль туристической экономики, которая становится особенно актуальной для украинцев — туризм тишины, также известный как silent travel или quiet tourism.

Украина переходит к новой модели регулирования ветеринарных лекарственных средств, важной частью которой является полноценное внедрение надлежащей производственной практики – Good Manufacturing Practice, GMP.

Сезон 2026/27 показал, что для украинского зернового экспорта главным ограничением все чаще становится не цена товара, а способность физически, безопасно и своевременно доставить его покупателю. Большая Одесса остается незаменимой для крупных судовых партий, но работает под постоянным военным риском. Дунай, с 2022 года ставший страховым маршрутом, имеет собственные физические и операционные ограничения. В результате рынок одновременно сталкивается с более дорогим фрахтом, очередями на Сулинском канале, нехваткой предсказуемости, более дорогим оборотным капиталом и необходимостью постоянно держать резервный маршрут.

Пока в хозяйстве работают одна-две дождевальные машины, большинство вопросов можно решать прямо в поле и по телефону. Оператор видит машину, руководитель знает, где она работает, а изменения в графике можно согласовать вручную.

В первой части мы рассмотрели, как GMP+ FSA работает на четырёх ключевых звеньях кормовой цепочки — элеваторе, МЭЗ, комбикормовом заводе и у трейдера. Для каждого из них схема предусматривает свой объем сертификации, набор рисков и процедур контроля.

Украинский фермер может иметь землю, технику, опыт и перспективный урожай — но не иметь достаточных средств для своевременной закупки семян, удобрений, топлива или средств защиты растений. Именно в этот момент даже сильное хозяйство упирается в финансовый потолок.

С украинских полей уже собрали 32 миллиона тонн зерна. И каждая тонна теперь проходит через производство. А там всё острее ощущается проблема: на линию просто некого поставить. К 1 сентября аграрии намолотили 58 % прогнозируемых площадей, что на 11 % больше, чем в прошлом году. И с учетом осложнений с экспортом зерна возникает выбор: начинать перерабатывать больше — или ждать, пока продукт испортится. Что это означает для владельца предприятия? Что за каждый час простоя линии, элеватора или сортировочного участка теперь проходит больший поток сырья — а значит, растет и цена этого часа.

Украинский агробизнес продолжает работать в условиях, где риски безопасности непосредственно влияют на логистику, себестоимость и финансовые результаты компаний. Непредсказуемость затрат, перестройка экспортных маршрутов, волатильность цен на топливо и дефицит оборотного капитала заставляют бизнес по-новому подходить к управлению рисками.

Выйти на европейский рынок для украинского агробизнеса сегодня проще, чем десять лет назад. Компании обладают опытом экспорта, международными сертификатами, налаженной логистикой и конкурентоспособной продукцией. Гораздо сложнее другое: привлечь внимание крупного покупателя и наладить с ним партнерские отношения.

Еще десять лет назад фермер принимал решения, опираясь на опыт. Он «чувствовал» поле, ориентировался на приметы, повторял то, что делал в прошлом сезоне. Сегодня я вижу иную картину: аграрии всё больше ориентируются не на опыт, а на данные — спутниковые снимки, показатели почвенных датчиков, прогнозы искусственного интеллекта.

Представим типичную ситуацию. Украинский экспортер отгружает партию соевого шрота нидерландскому покупателю. Контракт подписан, документы в порядке, анализы из аккредитованной лаборатории на руках. При въезде в порт назначения партию останавливают для проведения дополнительного аудита на афлатоксин B1. Покупатель проверяет историю поставщика в GMP+ Company Database и не находит записи. Партия попадает в категорию более низкого качества: вместо кормового канала её продают на техническую переработку, с потерей нескольких сотен долларов на тонну. Репутационный ущерб продлится два-три сезона, пока трейдер будет восстанавливать доверие.

Приблизительно каждое третье средство защиты растений (СЗР), попадающее на украинский рынок, может быть фальсификатом. Эти подделки наносят многомиллиардный ущерб экономике, подрывают развитие легального рынка, создают риски для окружающей среды и представляют угрозу безопасности пищевых продуктов.

Еще совсем недавно слово «арбуз» в Украине ассоциировалось почти исключительно с Херсонской областью. До 2021 года именно эта область давала около трети всего украинского баштана, а юг в целом считался единственным подлинно арбузным регионом страны. В последние годы ситуация выглядит совершенно иначе.

Эффективно снизить риск крупномасштабных лесных пожаров можно лишь благодаря переходу от реагирования к предотвращению, сосредоточив политику на повышении устойчивости экосистем и комплексном управлении ландшафтами.