После оздоровления Приват нужно поскорее выставить на приватизацию

Об этом на своей странице в Facebook* написал экономист, исполнительный директор Международного фонда Блейзера Олег Устенко.

Эксперт, комментируя национализацию, выделил 8 главных месседжей:

1. Что, собственно говоря, мы ожидали? Что в стране, экономика которой на протяжении 2014–2015 гг. упала на 18%, а в 2016 году сможет «отвоевать» жалкие 1-1.5%, банковский сектор будет продолжать функционировать как ни в чем не бывало? Такого не было нигде, и почему это вдруг Украина должна была бы стать исключением?
2. Ни в одной стране мира — на фоне гигантской девальвации местной денежной единицы — объективно не могло не ухудшиться качество банковского портфеля. Когда гривня потеряла 2/3 своей стоимости, мы что всерьез думали, что банки «пронесет»?
3. Ни в одной стране мира не давали большим системообразующим банкам вот так взять и просто «умереть». Их «смерть» должна была привести к огромным проблемам во всем банковском секторе. А, значит, еще дальше «притопить» экономику страны. Поэтому с большими банками, подпадающими в разряд «too big to fail» надо было работать более, чем деликатно. Это не такой банк, который относится к тем 80, которые можно было на протяжении последних нескольких лет «относительно безболезненно» взять и «утопить». У регулятора — глобально — было две альтернативы. Первая — насколько это возможно пытаться «давить» на акционеров и «принудить» их к вливанию капитала в свое «тонущее детище». Но похоже, что это не получилось. По многим — и не только экономическим — соображениям. И, вторая — взваливать этот банк «на себя», а значит «на опавшие и усталые плечи» украинских налогоплательщиков. Именно они сейчас оказались владельцами «навязанного им свыше товара».
4. Проблема банка в необходимости «вливания» дополнительного капитала никуда не исчезла. Сейчас порядка 5% украинского ВВП должно быть «зарезервировано» на «помощь» этому системообразующему банку. Для сравнения, это практически такая же величина, как и весь бюджет украинского оборонного ведомства. Или, например, чуть больше того общего государственного дефицита, с которым страна планировала закончить текущий 2016 год.
5. Обращает на себя внимание тот факт, что решение не было принято на уровне ни НБУ, ни Минфина. Потребовалась «подписка» от более крупных «игроков» — сначала всего Кабинета министров, а потом и СНБО. Сигнал к тому, что ответственность на себя на более низком уровне никто особенно брать не хотел. Ее попытались разделить с другими.
6. Вряд ли у вкладчиков возникнут какие-то серьезные проблемы в кратко- и среднесрочной перспективе. Банк продолжит функционировать, но уже как государственный. В более длительной перспективе, проблемы будут. Государство — неэффективный собственник. Качество работы может быть ухудшено, но это уже совершенно другая история.
7. Стратегическая задача — оздоровить банк и немедленно выставить его на приватизацию. И чем скорее, тем лучше. Но вряд ли мы здесь говорим о месяцах. Речь идет о годах. Можно ориентироваться на 1-3 года.
8. Новый собственник — в лице государства — должен немедленно заняться вопросов инвентаризации залоговых активов, которые есть у банка. Насколько это возможно, надо попытаться «выдавить» платежи назад. Если не получится, то важно не «утонуть» в судебных разбирательствах и по максимуму распродать все на открытых и прозрачных аукционах. Задача — минимизировать убытки, а значит, и сохранить деньги украинских налогоплательщиков, которым «покупка» была просто навязана. И эта задача более, чем актуальна, учитывая, то положение которое занимает страна в рейтинге по уровню коррупции — 130 из 167 стран согласно Transparency International.

* Текст публикуется с разрешения автора.