logo

Интервью

Сергей Грынь: В 2016 году Украина экспортировала рекордное количество меда Источник фото: из личного архива Сергея Грыня

Сергей Грынь: В 2016 году Украина экспортировала рекордное количество меда

Интервью 17 марта 2017. 08:45 1094

В прошлом году мед стал одним из 10 отечественных товаров, по которым достаточно быстро закончились квоты на экспорт в ЕС. В чем секрет такой востребованности и нет ли здесь вездесущей коррупции?

Чем так пришелся по душе европейцам украинский сладкий продукт и какие еще страны охотно покупают его у нас? Экспорт и связанные с ним нюансы, итоги развития в 2016-м и ближайшее будущее медовой отрасли AgroPortal.ua обсудил с генеральным директором ООО «Украинская Медовая Группа» Сергеем Грынем.

Сергей Иванович, Украина быстро выбрала квоты на беспошлинный ввоз в ЕС по некоторым видам товаров в 2016 г., в том числе и по меду. Если давать оценку с позиции украинских производителей, это хорошо или плохо?

Сергей Грынь: Конечно, если оценивать так однозначно, то это плохо. Мы хотели бы иметь возможность вывозить по квотам еще больше меда. То, что они так стремительно заканчиваются, говорит о большом спросе на украинский продукт.

Отмечу, что квоты исчерпываются не за пару недель, а буквально за 2-3 дня, потому что компании завозят очень большое количество меда, в разы превышающее допускаемые нормы. Как только наступает первый рабочий день — все принимаются растамаживать мед, который физически уже находится там, в Европе.

Сколько в цифрах составили квоты в прошлом году, сколько в 2017-м?

Сергей Грынь: В 2016-м квота составила около 5 тыс. т. А фактически было завезено порядка 12 тыс. т. Поскольку на квоту было подано больше меда, чем она могла бы покрыть, соответственно, все компании получили приблизительно по 35-37% от заявленной продукции в виде льготной доли. В этом году квота составляет где-то 5200 т.

Если такой спрос на мед, а квоты быстро заканчиваются, почему в этом году их так несущественно увеличили?

Сергей Грынь: Они увеличиваются на небольшие объемы, потому что Европа защищает свой рынок. Но у нас сейчас есть новые договоренности, по которым ЕС планирует наращивать квоты на 3 тыс. т. каждый год до тех пор, пока квота не будет составлять порядка 14 тыс. т.

На данном этапе проект рассматривается в Европарламенте. Если для нас увеличат квоты, это будет существенная помощь нашей отрасли.

Почему квота на мед выбирается за несколько недель нового года, нет ли тут коррупционной составляющей?

Сергей Грынь: Нет, она отсутствует. Ситуация очень простая: все завозят мед, ставят его на склад и не растамаживают. Потом, как только наступает новый год, в первый рабочий день компании подают свои объемы на квоту, и все получают ее в равной процентной доле. Если все в порядке с документами, регистрацией — никакой коррупции там я не вижу.

Мед можно продавать без квот, но тогда за счет пошлины он становится дороже для потребителя. А что в таком случае меняется для производителя, сложнее ли продавать такой продукт?

Сергей Грынь: Нет, совершенно ничего не меняется, кроме цены. Если мы продаем мед по квоте, то экономим таможенную пошлину (она составляет 17,3%). Когда реализуем его без квоты — увеличивается цена для потребителя, вот и все. Сам мед везде одинаковый: что по льготе, что без нее.

Как, по-вашему, является ли для потребителей цена на мед определяющим фактором или при покупке они оценивают этот полезный продукт по каким-то другим критериям? Возможно, украинский мед уже завоевал себе хорошую репутацию и покупатели берут его вне зависимости от стоимости?

Сергей Грынь: Наш мед конкурирует в низшем ценовом сегменте, это один из самых дешевых медов. Поэтому как такового бренда «украинский мед», на который бы реагировал покупатель, нет. Какие-то отдельные нюансы возникают, но пока наш мед — один из самых дешевых.

Даже тот, который продается без квот, с учетом пошлины, все равно дешевле?

Сергей Грынь: Любой мед. На сегодняшний день Украина пока завоевывает место ценой — на те объемы, которые мы делаем. Разумеется, в перспективе, возможно, будем какие-то более качественные меда продавать, но пока цена — основной фактор в конкуренции с другими поставщиками.

Каковы общие объемы экспорта меда из Украины?

Сергей Грынь: В 2015 году весь экспорт составил порядка 36-37 тыс. т, в 2016 году – 57 тыс. т, т.е. мы почти на 50% увеличили его объемы. Это очень большой рывок, абсолютный рекорд в истории нашей отрасли.

Благодаря чему это стало возможно?

Сергей Грынь: Здесь целый комплекс, но в первую очередь — из-за падения цены на украинский мед. Благодаря этому он стал очень привлекателен для импортеров. Снижение цены позволило нам расширить свое присутствие на рынке и продать дополнительные объемы.

Сколько из общего количества составил экспорт в ЕС?

Сергей Грынь: Общий экспорт меда в ЕС составил 43 тыс. т.

Реально ли покрыть квотами весь мед, поставляемый в Европу?

Сергей Грынь: Мы хотели бы, чтобы весь экспорт меда в Европу покрывался квотами — для нас это выгодно. Но Европа защищает свой рынок, своих пчеловодов, поэтому сейчас об этом говорить нереально. Однако мы к этому стремимся.

Какие квоты были бы оптимальны?

Сергей Грынь: Я думаю, 20 тыс. т в Европу было бы оптимально.

Вы отмечали, что значительная часть меда, который идет на экспорт, — подсолнечный. С какими разновидностями ему приходится конкурировать в Европе? Или там производят то же самое?

Сергей Грынь: Практически то же самое, т.к. есть такое понятие MultiFlower — это сборный мед, самый разный. Подсолнух — один из самых распространенных в Украине, Аргентине. В Европе его тоже собирают, потому это ниша самых дешевых медов, здесь они и конкурируют.

В прошлом году цены на украинский мед очень сильно упали. Фактически, я думаю, они достигли какого-то ценового дна. Наш мед был даже дешевле, чем китайский в Европе.

Что на это повлияло?

Сергей Грынь: Сразу несколько факторов. Во-первых, значительное производство меда в Украине. Во-вторых, на рынке появились новые участники, новые украинские компании-экспортеры, которые начали предлагать более низкие цены. В-третьих — мировое падение цены на мед в целом.

Чем оно было обусловлено?

Сергей Грынь: Цена зависит от спроса и предложения, в прошлом году предложение было выше, чем спрос. Товарные запасы у компаний-импортеров были слишком большие, соответственно, они не очень активно покупали мед. Это привело в целом к падению цены. У нас основной конкурент — Аргентина. Аргентинский мед в прошлом году подешевел и украинский, разумеется, тоже.

А как с ценой в этом году?

Сергей Грынь: В этом году цена уже начинает идти вверх, потому что в Аргентине не очень хороший урожай. Можно предположить, что сбор меда будет меньше обычных показателей. Соответственно, цена на украинский продукт поднимется.

То, что идет на экспорт в ЕС, — это преимущественное большинство нашего экспортного меда?

Сергей Грынь: В Европу идет основная часть, это наш приоритетный рынок. Потом США и другие страны, но европейские государства пока для нас на первом месте.

Какие страны, кроме Евросоюза, любят наш мед? Один пасечник рассказывал, что готовит партию в Японию.

Сергей Грынь: Развиваемся, смотрим на Восток, на Азию. Эти рынки для нас перспективны, но мы не делаем на них акцент. Помимо ЕС, мы немало экспортируем в Америку. В прошлом году поставили туда 10 тыс. т меда.

Каковы сейчас перспективы украинского меда на рынке США? Продолжает ли он «борьбу за потребителей» с медом из Аргентины или уже достаточно укрепил свои позиции на полках американских супермаркетов?

Сергей Грынь: Нельзя сказать, что наш мед завоевал покупателей в Америке и укрепился там. Справедливее сказать, что он еще борется. Тем более что на рынке начинает активно выступать такой конкурент, как Вьетнам, поэтому говорить о какой-то стабильной доле сложно. Мы продолжаем конкурировать на рынке США, но украинский мед знают, ему уделяют внимание, готовы с нами работать, и мы по чуть-чуть свое «место под солнцем» там завоевываем.

Каков в целом спрос на мед украинского производства в мире? Появились ли новые страны для экспорта или идет наращивание мощностей и развитие по прежним направлениям?

Сергей Грынь: В прошлом году были дебютные поставки украинского меда в Африку. Туда оправилась первая партия 15-16 т. Впервые наш продукт попробовали в Иране, Ливии, ОАЭ, Омане. Экспортные направления постепенно добавляются, но мы не делаем на этом упор.

Что для вас как для производителя в приоритете: расширение географии сбыта или увеличение поставок в какую-то страну/ряд стран?

Сергей Грынь: Лично для нас в приоритете увеличивать объем поставок в Европу и США. Расширять географию сбыта — это сложный этап, его можно развивать параллельно, но делать на него ставку сейчас мы не планируем.

Есть ли какие-то внутренние ограничения по экспорту: например, нельзя вывозить больше половины производимого меда, чтобы обеспечивать еще и внутренний рынок? Или на сколько бы ни увеличивался мировой спрос на украинский товар, мы сможем его удовлетворить?

Сергей Грынь: Нет никаких ограничений, от нас требуются только соответствующие качество и цена. Украина становится очень сильной на мировом медовом рынке и потенциал есть.

Как прошел минувший год для украинских пчеловодов, с какими трудностями пришлось столкнуться?

Сергей Грынь: Основная трудность — ценовая политика. В прошлом году сильно упала экспортная цена. Это было неожиданностью для пчеловодов и для экспортеров. Цена на экспорт определяет всю ценовую политику на медовом рынке: за сколько мы готовы продать, потом отнимаются рентабельность, транспортные расходы, логистика, переработка и стоимость, которая получается для пчеловодов. Прошлый год был годом падения цены.

Как одну из сложностей развития отрасли в Украине вы отмечали большое количество мелких пасечников, продукция которых влияла на общее качество меда. В то же время наблюдалось стремление к объединению таких производителей, а также формированию фирм-юрлиц. Это так и осталось тенденцией или процесс приобретает массовый характер? Можно сказать, что это уже повсеместное явление?

Сергей Грынь: Это тенденция, процесс идет, пасеки укрупняются. Некоторые пасечники объединяются, чтобы получить большую партию, потому что чем больше партия меда, тем дороже ее можно продать. Условно говоря, если пчеловод продает нам 500 кг — это одна цена, если 3 т — другая цена, если 20 т — это уже третья цена. Соответственно, процесс нельзя назвать его массовым, но четкую тенденцию мы наблюдаем.

На качество это повлияло? Можно сказать, что мед стал качественнее?

Сергей Грынь: Качество меда улучшается, если посмотреть в целом. Это не критическое улучшение, но мы и у себя замечаем, и по общению с другими партнерами, коллегами. Процент некачественного меда на рынке из года в год уменьшается.

Вы говорили, что готовили проект по созданию промышленной пасеки на 1000 ульев. Удалось ли его реализовать или он еще в процессе?

Сергей Грынь: Он реализуется, все идет по плану. В прошлом году мы запустили 200 ульев, в этом году будет 500 ульев, а через 2 года выйдем на 1000 ульев. Реализацией проекта я доволен, думаю, он будет успешным.

Каковы количественные результаты за 2016 год, насколько увеличилось производство меда?

Сергей Грынь: К сожалению, у нас нет четкой системы статистики, мы можем только приблизительно считать, сколько производит Украина. В среднем это порядка 80 тыс. т. В прошлом году был хороший урожай, меда мы собрали достаточно много. У нас есть четкий показатель по экспорту — 57 тыс. т мы точно вывезли.

Соответственно, внутренний рынок, по моим оценкам, составляет порядка 25-30 тыс. т. Где-то мы выходим на цифру 85 тыс. т. Производство меда увеличилось, но не глобально, потому что урожай был хорошим. Посмотрим, что будет в этом году.

Есть ли изменения на внутреннем рынке? Украинцы стали покупать меда больше или меньше?

Сергей Грынь: Потребление на внутреннем рынке не увеличилось, как мы считаем. Причем, основное употребление идет мимо официальной торговли, это все контакты напрямую: пасечники, придорожная, стихийная торговля. Продажа меда через официальные каналы, через магазины не только не увеличилась, а даже уменьшилась в прошлом году.

Как вы думаете, почему?

Сергей Грынь: Потребление на внутреннем рынке снизилось, потому что цена резко выросла. У нас цена на мед формируется с учетом цены на экспорт. Условно говоря, если мед стоил 1,5 евро, то в евро он по-прежнему так и стоит, но в связи с девальвацией цен в гривне стал дороже в несколько раз.

Если раньше за 1 евро давали 10 грн, то мед стоил 15 грн, если сейчас евро — около 30 грн, то мед стоит порядка 45 грн. Цена на внутреннем рынке в гривне выросла в 3 раза. Поскольку мед не является продуктом первой необходимости, то реализация его на внутреннем рынке снизилась.

Насколько рентабельными на сегодняшний день являются пчеловодство, производство и сбыт меда?

Сергей Грынь: Это достаточно рентабельно. Только пчеловодство сейчас четко разделяется на две части: пчеловоды-любители, которые рассматривают его как хобби, и пчеловоды, для которых это бизнес. Для тех, кто занимается медом профессионально, это рентабельно. Особенно в сельской местности это достаточно серьезный заработок. Можно безбедно существовать, имея, например, 100 ульев, поскольку покрываются все затраты на ведение бизнеса.

Вы говорите о тех хозяйствах, что уже существуют некоторое время, или и о новых тоже? Сейчас начинать бизнес, связанный с пчеловодством, убыточно?

Сергей Грынь: Смотря как начинать. Если купить 2-3 улья, то понятно, что это убыточно. Если начинать это как бизнес и купить 50 ульев — рентабельно. Если люди хотят заниматься пчеловодством как хобби, для души, в таком случае о рентабельности сложно говорить. Если они рассматривают это как постоянную деятельность, как бизнес-проект, то рентабельно.

Что вы считаете приоритетами в развитии отрасли в 2017 г.?

Сергей Грынь: По моему мнению, это укрупнение производителей, т.е. пасечников. Нужно стремиться к тому, чтобы у них было больше пчелосемей, они производили большее количество меда. Второй приоритет — это качество. Сейчас Украина начинает завоевывать экспортные рынки, нам нужно держать марку, постоянно над этим работать.

Третьи приоритетом я бы назвал стандартизацию бизнеса. Например, Евросоюз требует от нас прослеживаемости. Они открывают любой контейнер, просят объяснить, откуда у нас мед, из каких партий. Мы должны предоставить такую информацию, ответить, с каких пасек, с какой территории мед в том или ином контейнере. Соответственно, на продукцию должны быть документы, стандартная тара. Наши пасечники должны это понимать. Поэтому стандартизация деятельности — это тоже приоритет на ближайшее время.

Благодарим вас за интересную и содержательную беседу!


Валентина Ковальчук, AgroPortal.ua

Новости

Показать все

Блоги